Главная/Библиотека/Московские Епархиальные Ведомости/№5-6 за 2013 год/

Из истории иконографии Троицы Ветхозаветной

Древле приемлет Божество Едино
Триипостасное священный Авраам.
Канон в Неделю св. Отец

Образ Святой Троицы — прославленное творение преподобного Андрея Рублева — на протяжении всей истории своего существования был высочайшим образцом для неисчислимого множества иконописцев. Безусловная каноничность рублёвской Троицы была кодифицирована Стоглавым собором 1551 года, постановившим писать Святую Троицу «как греческие иконописцы писали и как писал Андрей Рублев» (Гл. 41. Вопрос 1).

Икона, почитаемая как чудотворная, находилась в местном ряду иконостаса Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры; с 1929 г. она в Третьяковской галерее. «Сказание о святых иконописцах» свидетельствует о том, что игумен монастыря преподобный Никон Радонежский просил Андрея Рублева «образ написати Пресвятыя Троицы в похвалу отцу своему святому Сергию». Произошло это, вероятнее всего, в 20-е годы

XV в., когда в монастыре был построен каменный Троицкий собор.

Святую Троицу в виде трех Ангелов, явившихся праведному Аврааму, изображали уже за тысячу лет до Рублева: с III—IV вв. сюжет встречается в росписях римских катакомб, на евхаристических сосудах, в росписях раннехристианских и византийских храмов. «Гостеприимство Авраамово», как назывался этот сюжет, согласно святоотеческим толкованиям, понималось как ветхозаветное откровение Святой Троицы (свт. Амвросий Медиоланский, блаженный Августин) или как явление Господа с двумя ангелами (свт. Иоанн Златоуст). Как правило, на таких иконах выделялась центральная фигура — крестчатым нимбом, свитком в руке или большим, нежели остальные ангелы, размером.

Созданный в память преподобного Сергия — великого игумена земли Русской — рублевский образ не только выделялся совершенной красотой, но стал настоящим «умозрением в красках», зрительно раскрывая православное учение о Святой Троице.

В своей иконе преподобный Андрей Рублев отказался от той конкретики, к которой обращались иконописцы в сюжете «гостеприимства Аврамова»; это не бытовая сцена, а окно в вечность. Поэтому не случайна основа композиции — круг, в который вписаны фигуры Ангелов. Внутренние контуры фигур Ангелов образуют Евхаристическую чашу, в которую оказывается как бы погруженным центральный Ангел, прообразующий Второе Лицо Святой Троицы — Спасителя Христа. Существует множество работ, подробно исследующих как художественные достоинства, так и высокое богословие рублевской «Троицы». В нашей заметке приводятся примеры того, как интерпретировались идеи творения преподобного Андрея в русской иконописи и как писали Святую Троицу греческие иконописцы.

Догмат о троичности Божества — Отца, Сына и Святого Духа — есть основа веры христианской. По словам В. Н. Лосского, это «и высшая цель богословия, ибо… познать тайну Пресвятой Троицы в ее полноте — значит войти в Божественную жизнь, в саму жизнь Пресвятой Троицы».

В начале XVIII главы книги «Бытия» говорится о явлении трех Ангелов Аврааму. Святоотеческое толкование этой встречи двояко: согласно первому, это явление Сына Божия, Второго Лица Пресвятой Троицы, в сопровождении двух ангелов (мч. Иустин Философ, свт. Иларий Пиктавийский, Иоанн Златоуст, блаженный Феодорит Киррский). Другие св. отцы (Афанасий Александрийский, Василий Великий, Амвросий Медиоланский, блаженный Августин) говорят о явлении Пресвятой Троицы, о первом откровении человеку о Триединстве Божества.

Свойства каждой из трех ипостасей раскрывают и их символические атрибуты — дом, дерево, гора. Исходным моментом божественного домостроительства является творящая воля Бога Отца, и поэтому над символизирующим Его ангелом Рублев помещает изображение палат Авраама. Дуб Мамврийский переосмысляется как древо жизни и служит напоминанием о крестной смерти Спасителя и Его воскресении, открывающем дорогу к вечной жизни. Он находится в центре, над ангелом, символизирующим Христа.

Наконец, гора — символ восхищения духа, то есть духовного восхождения, которое осуществляет спасенное человечество через непосредственное действие третьей ипостаси Троицы — Духа Святого (гора есть образ «восхищения духа», потому на ней и происходят самые значительные события: на Синае Моисей получает скрижали завета, Преображение Господне совершается на Фаворе, Вознесение — на горе Елеонской).

Прекрасному рублевскому образу старались следовать почти все его современники. Иногда достаточно точно — воспроизводя не только прорись, близкую к прототипу, но и колорит. Вот несколько икон XV—XVI вв. московского и тверского письма. Художники явно стремились воспроизвести важнейшие элементы рублевской Троицы, но получалось это далеко не всегда. Вместо изысканной формы Евхаристической чаши, которую образуют у преподобного Андрея контуры фигур Ангелов, на некоторых иконах бесформенное пространство.

На иконе мастера Паисия из Успенского собора Иосифо-Волоцкого монастыря (ныне она находится в музее имени Андрея Рублёва) здания града за спиной левого Ангела представляют собой тяжеловесное архитектурное сооружение, словно выталкивающее ангела из глубины иконного пространства. Столь же тяжело нависает «горка» (это уже не «горка», а целая скала!) над правым Ангелом, а небольшой по размерам, но очень густой дуб Мамврийский словно клонится от порыва ветра.

Икона из Троицкого собора Александровой слободы (ок. 1513 г., также МиАР) по колориту напоминает Рублевскую, но и здесь тяжеловесна архитектура, а причудливой формы «горка» нависает над правым Ангелом. С трудом угадываются и формы Чаши…

Но вернемся вновь к тексту Писания. Воспроизводя детали, иконописец нередко делал это с большой тщательностью:

И явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер [свой], во время зноя дневного. Он возвел очи свои и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер [свой] и поклонился до земли, и сказал: Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего; и принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом, а я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите [в путь свой]; так как вы идете мимо раба вашего. Они сказали: сделай так, как говоришь. И поспешил Авраам в шатер к Сарре… (Быт. 18:1–6).

Традиционная иконография «Гостеприимства Аврамова» — и до Рублёва, и после — подробно следует тексту Священного Писания: И побежал Авраам к стаду, и взял теленка нежного и хорошего, и дал отроку, и тот поспешил приготовить его. И взял масла и молока (Быт. 18:7–8). На иконе Симона Ушакова нет ни хлопочущего Авраама, ни слуги, готовящего теленка; это традиционная рублевская иконография. Но как тщательно выписаны стоящие на столе сосуды и яства! Невидимые слуги, кажется, уже успели принести воды и омыть босые ноги Ангелов, стоящие на аккуратных подножиях. Как уютно расположились они под густой зеленью дуба Мамврийского…

Палехский мастер, в отличие от Симона Ушакова, вводит в композицию всех упомянутых в Писании лиц: здесь, на первом плане, и закалающий тельца отрок, и благоговейно беседующий с Ангелом Авраам, и Сарра, в смущении стоящая за спиной Ангела: И сказал Господь Аврааму: отчего это [сама в себе] рассмеялась Сарра, сказав «неужели я действительно могу родить, когда я состарилась»? Есть ли что трудное для Господа? В назначенный срок буду Я у тебя в следующем году, и [будет] у Сарры сын. Сарра же не призналась, а сказала: я не смеялась. Ибо она испугалась. Но Он сказал [ей]: нет, ты рассмеялась (Быт. 18:13–15).

Святые отцы называли момент, отраженный на иконе преподобного Андрея Рублева, Предвечным советом Пресвятой Троицы, когда Бог, ещё до начала сотворения мира, в совершенной любви между Отцом, Сыном и Духом Святым предвечно предвидел судьбы мира, готовя Своего Сына к страданию, чтобы Он этот мир искупил.

Это действо переносится в конкретный исторический момент — у дуба Мамврийского Аврааму является Троица; ему сообщается о том, что у него через год родится сын. Сарра не верит и смеется над этими словами: она уже стара и не способна произвести потомство. Авраам поверил Господу; эта вера вменилась ему в праведность (Рим. 4:9).

Святые отцы видят в истории Авраама пример добродетели, назидательный урок благочестивой жизни; особенно актуален этот урок в дни Великого поста, и преподобный Андрей Критский в своем Великом каноне призывает: «Авраама слышала еси душе моя, древле оставльша землю отечества, и бывша пришельца сего произволение подражай!»

Христианское богословие говорит о явлении трех Ангелов как о прообразе трех ипостасей Бога, нераздельных, но и неслиянных — Единосущной Святой Троицы. Уже в ранних изображениях (например, в римских катакомбах: фреска конца IV в. в катакомбе на виа Латина, Рим) художник стремился подчеркнуть это: пришедшие к Аврааму путники одеты в одинаковые одежды, они очень похожи внешне — они изокефальны. Позднее появляется и неизокефальный тип изображения, обычно у одного из Ангелов появляется крестчатый нимб, иногда сам Ангел подписывается сокращением ІС ХС (атрибуты Христа).

Запоздалые рецидивы такой изокефальности можно видеть и на поздних иконах — например, на афонской иконе XVII в. из монастыря Хиландар или на нашей иконе Северных писем конца XVII в.

Прямо противоположный подход виден в композициях т. н. «диагонального» извода. Такова, например, икона Троицы Ветхозаветной конца XVI — начала XVII вв. из Сольвычегодского Благовещенского собора (ныне в Сольвычегодском ГИХМ).

Поздние иконы Троицы Ветхозаветной помимо сюжета «Гостеприимства Авраамова» содержат эпизоды из жизни Авраама и «Хождения Святой Троицы», в частности: Авраам встречает Ангелов, омывает им ноги, служанка месит тесто, слуга закалывает тельца, Авраам провожает Ангелов, Ангел выводит Лота с дочерьми из Содома, жена Лота обращается в столп, Лот с дочерьми. Эти сюжеты обычно расположены в клеймах. Примером такой композиции может служить икона «Троица в Бытии» с хождением и историей жизни Моисея конца XVI в., написанная псковским мастером для Сольвычегодского Благовещенского собора (ныне в Сольвычегодском ГИХМ). Клейма иконы содержат сюжеты из книги Бытия, начиная с Сотворения мира. Композиция центральной части — «Гостеприимство Авраамово» — диагонального извода. При информативной насыщенности икона не создает того целостного впечатления, которое имеют ранние композиции Троицы Ветхозаветной — начиная с написанной преподобным Андреем Рублёвым.

Творение преподобного Андрея остается непревзойденным образцом иконописи не только Древней Руси, но и искусства всего христианского мира.

Епископ Балашихинский Николай