Главная/Библиотека/Московские Епархиальные Ведомости/№1-2 за 2012 год/

Встреча с Свято-Даниловом монастыре

8 февраля 2012 года в официальной Патриаршей резиденции в Даниловом монастыре состоялась встреча председателя Правительства Российской Федерации В. В. Путина со Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом и руководителями традиционных религиозных общин России.

Мы хотели бы, — сказал Святейший Патриарх, открывая встречу, — провести беседу с Вами как с Премьер-министром, но в первую очередь — как с кандидатом на пост Президента нашей страны, причем с кандидатом, который имеет, конечно, наибольшие шансы реализовать это кандидатство в реальную должность. Именно поэтому разговор, который мы хотели бы с Вами сегодня провести, будет предметным и будет давать возможность Вам услышать реальные пожелания и предложения представителей религиозных общин нашей страны.

В. В. Путин поблагодарил Святейшего Патриарха за инициативу организации встречи.

Страна наша, — подчеркнул Владимир Владимирович, — переживая непростые, турбулентные процессы с момента развала Советского Союза, не могла (и страна, и каждый конкретный человек) опираться морально ни на что другое, кроме как на религиозные ценности. И церковные организации — Русская Православная Церковь, традиционные конфессии, да и все другие религиозные организации -сыграли очень большую положительную роль в возрождении нашей страны, и, что самое главное, в том, что люди наши, граждане Российской Федерации, приобрели моральную, нравственную основу, почву под ногами, что чрезвычайно важно для стабильности общества, для будущего государства и для каждого конкретного человека.

Вы знаете, — продолжал В. В. Путин, — что государство в последние годы старалось делать все для того, чтобы помочь религиозным организациям восстановить свои возможности общения с людьми, возвратить долги, которые накопились за многие-многие годы советской власти. Если в 2008–2011 годах мы направили на восстановление религиозных зданий и сооружений, находившихся в федеральной собственности и переданных религиозным организациям, 2,3 млрд рублей, то в ближайшие три года это уже будет почти 3,5 млрд рублей, 2012–2014 годы. Я сейчас даже не берусь назвать количество тех зданий и сооружений, которые были переданы государством религиозным организациям. Конечно, наибольшее количество было передано Русской Православной Церкви, но должен сказать, что и в советские времена наибольшее количество этих зданий и сооружений было изъято именно у нее. Но и другие конфессии, другие религиозные организации, мне кажется, не могут пожаловаться на то, что государство как-то обошло их стороной. Например, столько мечетей мусульмане, мне кажется, вообще никогда за всю историю России не получали, то есть счет идет на сотни, тысячи уже.

Я считаю, что важно было бы обсудить несколько моментов. Первый из них заключается в том, что, безусловно, наше государство было, есть и, надеюсь, останется (во всяком случае в этом состоит моя точка зрения) светским государством. Если мы говорим об отделении Церкви от государства, то в современных условиях мы должны говорить о другом содержании этой светскости, и она, на мой взгляд, должна заключаться в том, что между государством и религиозными организациями должен установиться совершенно другой режим взаимоотношений — режим партнерства, взаимной помощи и поддержки. Нам нужно деятельное, прямое, эффективное, ежедневное участие религиозных организаций в жизни общества и государства, — подчеркнул председатель Правительства.

Сегодня задача и обязанность государства не только в том, чтобы возвращать награбленное когда-то у церковных организаций государством, а и в создании условий для совместной эффективной работы по возрождению и укреплению нашей страны, прежде всего, конечно, в духовно-нравственной сфере, в деле воспитания молодых людей, в помощи тем людям, которые в этой поддержке нуждаются.

В этой связи я хотел бы обратить внимание и на некоторые конкретные вещи. Первое — это проблема, связанная с демографией. Невозможно решать демографические проблемы без поддержки семьи. Это традиционное направление деятельности религиозных организаций — поддержка семьи. Вместе нам предстоит сделать немало, я намерен настраивать все государственные структуры на самое тесное сотрудничество с религиозными организациями по этому направлению. В этой связи не могу не поддержать предложение Патриарха Московского и всея Руси Кирилла об организации центров поддержки семьи в каждом городском округе и муниципалитете. Русская Православная Церковь в Москве организовала Дом матери; таких структур должно быть как можно больше. Думаю, что такие центры по поддержке семьи должны появиться в каждом субъекте, в каждом муниципалитете и именно с участием Русской Православной Церкви, других наших традиционных конфессий, религиозных организаций, а также социально ориентированных НКО. Органы власти всех уровней должны оказывать содействие созданию и деятельности таких организаций.

Второе направление нашей партнерской работы — это образование, воспитание и просвещение. Здесь еще сохраняется целый ряд проблем, которые искусственно сдерживают деятельность, деятельное участие религиозных организаций в образовательной сфере. После бурных и продолжительных дискуссий в 2009–2011 годах у нас прошла апробация курса «Основы религиозных культур и светской этики». В этой работе приняло участие почти 0,5 млн. детей, школьников, 20 тыс. преподавателей и 30 тыс. школ. Я не слышал ни одного серьезного негативного отзыва, в целом обществом эта практика воспринята положительно и получены очень хорошие результаты. Важно, чтобы этот предмет в будущем не превратился в формальный ликбез, и поэтому преподавать подобные дисциплины, конечно, должны хорошо подготовленные люди — это либо теологи, либо священники. И в этой связи здесь тоже необходима будет помощь государства, я это прекрасно понимаю, и Министерству образования будет сформулировано соответствующее поручение: оказать всю необходимую помощь и поддержку религиозным организациям на этом направлении работ. В свою очередь и самому Минобразования следует сделать ряд встречных шагов, прежде всего, обеспечить, как я уже сказал, подготовку профильных специалистов.

Есть ряд конкретных идей и предложений. Надо уравнять вузы и школы, созданные при участии религиозных организаций, с государственными — и в вопросах аренды, и в доступе к бюджетным средствам, и по зарплате преподавателей и учителей, преподающих предметы, которые входят в образовательный стандарт. Здесь не должно быть никакой дискриминации. Мы делаем очень важное, без всякого преувеличения, государственное дело, и делать его должны совместно.

Следует обратить внимание на дошкольное образование, точнее — на дошкольное воспитание. Стремление религиозных объединений открывать новые детские сады, оказывать просветительскую помощь и поддержку уже существующим учреждениям должно активно поддерживаться на всех уровнях — и в муниципалитетах, и на государственном уровне.

Третье важное направление — это государственная поддержка социального служения. Тем более что участие церковных объединений в судьбе инвалидов, пожилых людей, детей-сирот, людей, попавших в трудную жизненную ситуацию, находящихся в местах лишения свободы, продиктовано искренней мотивацией священнослужителей, мотивацией, укорененной в ценностях любви к ближнему, милосердия, благотворительности, общих для всех традиционных религий нашей страны.

Считаю, что некоммерческие организации, созданные при участии Церкви, должны иметь доступ к конкурсам на государственные и муниципальные задания по оказанию социальных услуг, должны иметь такой доступ наравне с бюджетными учреждениями. Имею в виду, что часто такие объединения, созданные при поддержке наших традиционных конфессий, откровенно говоря, и работают эффективнее. Кроме того, государству следует поддержать участие представителей традиционных религий в работе наблюдательных советов при детских садах, интернатах, домах престарелых, тюрьмах и колониях. Нужно дать возможность священниками прийти туда, где их ждут.

Также прошу вас подключиться к выработке мер, которые будут способствовать социально-культурной адаптации приезжающих к нам граждан из других государств. Мы понимаем и все знаем, что проблема сегодня является острой, и я уже высказывался на эту тему. Нам здесь нужно наводить порядок. Нужно и интересы приезжающих защищать, и, безусловно, обеспечить интересы коренного, местного населения. Это все можно сделать цивилизованными методами, и в этой связи тоже очень рассчитываю на вашу поддержку. Голос Церкви, церковных авторитетов, мудрых наставников и проповедников должен звучать в полную силу. В том числе, конечно, и на федеральных телевизионных каналах. У нас есть на некоторых каналах время, которое выделяется и предоставляется религиозным организациям, но пока этого явно недостаточно. Пока дисбаланс между тем, что постоянно вызывает в последнее время уже раздражение у людей и истинными ценностями очевидный. Истинными моральными, нравственными ценностями. Государство, конечно, должно обеспечить и будет к этому стремиться — к обеспечению адекватного отражения в информационном пространстве интересов граждан, которые связывают свое мировоззрение с ценностями православия и других наших традиционных конфессий.

И еще один приоритет, чрезвычайно важный и традиционный, собственно говоря, для наших конфессий, прежде всего, конечно, для Русской Православной Церкви (ну и в сегодняшних условиях для всех традиционных конфессий), — это участие церкви в жизни Вооруженных сил Российской Федерации. Традиция такого участия и служения уходит глубоко корнями в историю нашей Родины, является одним из мощных источников патриотизма. Церковь всегда была с народом, особенно в самые тяжелые времена. Хочу напомнить, что 22 июня 1941 года, я не беру совсем давнюю историю, но 22 июня 1941 года, в день начала Великой Отечественной войны, после всех репрессий, гонений, издевательств над священнослужителями, митрополит Сергий, местоблюститель Патриаршего престола, обратился к народу с воззванием о защите Отечества. Сделал он это, напомню, раньше, чем Сталин. Мы хорошо помним из истории: сначала было обращение «граждане и гражданки», а потом уже Сталин обратился совсем по-другому, когда оценили степень угрозы, — «братья и сестры». Тоже не случайно. Считаю, что необходимо на должный уровень поставить развитие институтов военного духовенства. К решению этой задачи с равным вниманием должны подойти и религиозные организации, и само Министерство обороны. Не только Министерство обороны, но и Министерство образования, потому что и здесь, так же как для работы в вузах, в школах, нужны хорошо подготовленные, высококлассные специалисты, прежде всего, конечно, теологи. И нужно подумать о том, чтобы эта дисциплина — теология наравне с другими гуманитарными дисциплинами появилась в наших вузах.

Продолжая начатую беседу, Святейший Патриарх Кирилл поблагодарил В. В. Путина за очень конкретное и содержательное выступление. Обозначенные темы, — сказал Первосвятитель, — были предметом обсуждения на разных уровнях — и с представителями гражданского общества на разных площадках, и с представителями государства, и вот сегодня так ясно сформулированные направления той деятельности, которая предстоит как государству, так и религиозным организациям, нас очень радуют.

Но к тем же самым проблемам, о которых сказал В. В. Путин (воспитание, демография), Святейший Патриарх предложил подойти с несколько иной позиции. Для того чтобы это понять, важно вспомнить, через что мы прошли в 1990-е годы. 1990-е годы вошли в историю под совершенно ясным, как теперь говорят, брендом — «лихие годы». А что произошло в эти «лихие годы»? В первую очередь, конечно, это полный идейный хаос, это разрушение всяких идеологических парадигм, что, с одной стороны, может быть, было и хорошо, учитывая идеологическую доминанту, которая присутствовала в жизни народа. Но, с другой стороны, это таким образом раскрепостило, в том числе, инстинктивное начало людей, что идейный хаос стал сметать все. И грабеж государства, общества, разрушение экономики, политики, разрушение страны… То, через что страна прошла в 1990-е годы, сопоставимо с другими, самыми значительными катаклизмами в истории нашей страны, со Смутой XVII века, с наполеоновским нашествием, с гитлеровской агрессией и с Гражданской войной, потому что всякий раз стоял вопрос: быть или не быть самой стране, быть или не быть народу.

Если сравнивать разрушения и ущерб, который был причинен народу и экономике в течение этих 1990-х годов, то нужно подчеркнуть, что все это сопоставимо с потерями в Великой Отечественной войне. Поэтому есть определенная проблема сегодня, в первую очередь среди тех людей, которые либо родились в эти годы, либо родились в конце 1980-х годов, а это люди, которым 20–25 лет. Они не участвовали во всем том, через что проходила страна, они не видели этой катастрофы. И потому вот это наше обращение к 1990-м годам — для многих это примерно так, как для нас обращение, ну я не знаю, к эпохе НЭП или к началу XX века. Очень важно, чтобы наши соотечественники поняли, через что мы прошли.

Конечно, 1990-е годы открыли новые возможности, в том числе и для свободы совести, для мировоззренческого выбора. И мы никогда не закроем глаза на все доброе, что было сделано, но угрозы для существования государства были колоссальные.

Ну, а что же такое 2000-е годы? Чудом Божьим при активном участии руководства страны нам удалось выйти из этого страшного, системного, разрушающего сами основы народной жизни, кризиса. Другие могут сказать о том, что произошло в области экономики, в области политики. Мы знаем, что есть очень оптимистические оценки и менее оптимистические оценки, очень критические оценки, но совершенно очевидно, что страна вышла из той страшной, опасной зоны и начала набирать обороты.

Я не экономист, но понимаю, что общий мировой контекст не был благоприятным для развития экономики, и тем не менее сегодня Россия — это богатая страна. Тот факт, что сегодня в Испании, когда это одна из процветающих стран, массово продается недвижимость испанцами и массово покупается россиянами, — очень хороший сигнал всему миру. Страна, которая бедна, которая в кризисе, не может позволить себе то, что сегодня не позволяют себе богатые страны.

Но не хочу останавливаться на экономике. Я думаю, что очень важно понять, что выход из этих тяжелых 1990-х годов был, конечно, совершенно особой страницей в многовековой истории нашего Отечества.

Я совершенно открыто должен сказать — как Патриарх, который призван говорить правду, не обращая внимания ни на политическую конъюнктуру, ни на пропагандистские акценты — о том, что огромную роль в исправлении этой кривизны нашей истории сыграли лично Вы, Владимир Владимирович. Я хотел бы Вас поблагодарить. Вы когда-то сказали, что Вы трудитесь, как раб на галерах, — с той лишь только разницей, что у раба не было такой отдачи, а у Вас очень высокая отдача.

Это совсем не означает, что все мы согласны с каждым Вашим действием, со всем тем, что происходит в стране. У нас есть критические точки зрения, и я публично об этом говорю, никогда не стесняясь. И сегодня о чем-то скажу, что меня очень беспокоит, и я думаю, что беспокоит тех, кто сегодня собрался вокруг этого стола. Дело в том, что достижения этих 2000-х годов, особенно близкие для нас в сфере обретения религиозной свободы, свободы мировоззренческого выбора, эти достижения, конечно, помогли людям сформировать уже некую мировоззренческую основу — не всем, но очень многим в нашем обществе. Период этого разброда и шатания закончился: очень многие люди ясно понимают, что сегодня означает тот самый наш культурный код, о котором Вы тоже, кстати, говорите в одной из своих статей. Формирование этого осознания, наличие культурного кода, передающего из поколения в поколение незыблемые базисные ценности нашего народа, становятся присущи очень значительной части россиян. И мне кажется, что этот мировоззренческий сдвиг очень важен.

Но с другой стороны, конечно, и угрозы, которые сегодня существуют и о которых мне хотелось бы очень открыто и прямо сегодня сказать, они тоже очень велики и опасны. В первую очередь это касается противопоставления нашей культурной традиции… Слово «традиция», я понимаю, не всеми в должной мере воспринимается сегодня. Это связано часто в массовом сознании с некой архаикой. Но на самом деле традиция — это механизм и способ передачи ценностей, которые не могут исчезнуть из народной жизни. Не все то, что в прошлом, хорошо, ведь мы выбрасываем мусор, мы же не все сохраняем от нашего прошлого. Но есть вещи, которые необходимо сохранять, потому что, если мы их не сохраняем, разрушается наша национальная, культурная, духовная идентичность, мы становимся другими, и чаще всего мы становимся хуже.

Почему важно сохранение этого культурного кода? Потому что на основе этого культурного кода и формируется матрица народной жизни, она не с неба сваливается, она вырастает из этой традиции, и в формировании этого культурного кода на протяжении тысячелетия участвовали все те духовные силы, которые представлены сегодня своими достойными представителями за этим столом.

Так вот если говорить о том, какие угрозы… Существуют разные точки зрения. Есть некая такая конспирологическая теория, что существует некий проект против России. Я не берусь оценивать эти конспирологические теории, насколько они соответствуют действительности, насколько нет, пускай специалисты в этом разбираются, но я хотел бы сказать о том, что посыл, который идет к нам, очень легко усваивается массовым сознанием. Потому что обращение идет не к сознанию, не к идее, не к нравственному чувству, а к инстинкту. Сегодня формируется цивилизация инстинкта. Она сформирована во многих странах. Что отличает эту цивилизацию? Идея потребления — иметь больше и тратить больше. Конечно, мы прошли через нищету, через скорби нашего бытия и в советское время, и тем более в 1990-е годы, и поэтому понятно, что некоторые люди, получив какие-то средства, уж очень отождествили себя с этой философией потребления. Здесь есть некое историческое объяснение, почему это произошло. Но когда это становится чем-то похожим на жизненный идеал, на основное целеполагание человека, это является опасным для жизни народа. Потому что народ, особенно Россия — многонациональный, многорелигиозный народ, который находится на таких огромных пространствах, не может жить без идеи, без объединяющей идеи. Вот этот наш культурный код, он и есть наша национальная идея, которая воспроизводит каждое последующее поколение людей с точки зрения формирования их системы ценностей.

А вот что сегодня мы имеем? Если просто проанализировать весь информационный поток: телевидение, интернет, средства массовой информации, другие печатные книги, фильмы — они все работают, может быть, не на 100%, но абсолютное большинство работает на формирование инстинкта человека, гражданина цивилизации. Никаких высоких идеалов! А почему мы потом удивляемся, что выступает какая-то девушка на встрече с Президентом на факультете журналистики и с некой гордостью говорит, что я отличница, но главная моя цель — это отвалить, уехать. А почему уехать? Там выше уровень потребления, там больше денег. И если у человека доминантой, его такой аксиологической доминантой, его целеполаганием является это измерение жизни, то тогда мы явно проигрываем все, потому что еще России нужно большой путь пройти, для того чтобы уровень потребления поднять до уровня потребления других стран и обеспечить людей такой же зарплатой.

Но ведь есть области, где никакой зарплатой невозможно компенсировать риски и жертвы! Вы сказали о Вооруженных силах. Никакая зарплата не может компенсировать потерю, смерть или человеческое уродство, инвалидность. Значит, для того, чтобы солдат поднялся в атаку, никакой зарплатой вы его не мотивируете. Если море огня навстречу этой шеренге, которая должна подняться и идти защищать Родину, — только высочайшая мотивация, только чувство долга… А чувство долга — это нравственное понятие и одновременно идейное понятие. Но наша цивилизация сегодня не создает, не формирует чувство долга. Все направлено на формирование инстинктивного подхода: я должен удовлетворять своим потребностям, чем больше, тем лучше; чем я больше буду денег на это тратить, тем лучше. Вот на этом поле мы все и существуем.

Вы очень правильно сказали о необходимости укрепить отношения Церкви, религиозных организаций, государства, но ведь это будет капля в море. Это очень правильные капли, хорошие капли. Даже если появятся какие-то религиозные передачи на федеральных каналах, невозможно уравновесить. Это абсолютно разные силы. Что произойдет с нашей молодежью через шесть лет, а что произойдет через 12 лет? А если это массовым будет, идеал потребления, и массовым будет идеал отваливать туда, где можно больше заработать? Мы потеряем Россию. Вот это самый важный стратегический вопрос, и для решения этого вопроса необходимо, на мой взгляд, сделать следующее: в 1990-е годы произошел трагический разрыв между образованием и воспитанием, между школой и воспитанием. Семьи оказались неспособными воспитывать детей в очень большом количестве случаев, потому что информационный поток разрушал все эти усилия семьи, иногда даже, кстати, не очень умелые. Разный уровень родителей — и интеллектуальный, и нравственный, и духовный, и поэтому конкурировать было невозможно, что очень хорошо нам показал сериал «Школа». Вот лицо современного школьника, молодого человека. Ну как родители несчастные могут ввести в какие-то оглобли этого человека, привить ему какие-то высокие идеалы? Он живет на другой планете, что, кстати, усиливает разрыв между поколениями.

Но здесь вот что очень важно, на мой взгляд? Нужно вернуть воспитательную функцию в детский сад, в школу, в университет. У нас должна быть идейная, духовная парадигма, в рамках которой бы осуществлялось это воспитание личности, ведь у нас есть ценности. У нас есть ценности — нравственная ответственность, о которой Вы тоже хорошо сказали в своей статье, свобода, честность, достоинство, справедливость, правда. Не в силе Бог, а в правде.

Вот если мы наполним наше воспитательное пространство этими идеями, если мы научимся все вместе работать, чтобы формировать умонастроения нашей молодежи, то мы сумеем, может быть, я надеюсь (100-процентной уверенности нет, потому что слишком силен этот информационный поток), но мы сумеем остаться островом свободы… Случайно сейчас использую этот образ — «остров свободы». Я буду молиться и делать все для того, чтобы Россия осталась островом свободы. Конечно, очень важна культурная политика, политика на телевидении. Ведь можно и боевики делать так, чтобы хорошая идея была, чтобы был ясный положительный герой. Ведь все мы смотрели фильмы про милицию, про разведчиков, которые носили характер боевика, но тем не менее они ведь имплицитно несли высокую идею. Они воспитывали любовь к Родине, самопожертвование человека, честность, принципиальность, готовность пойти на подвиг. Вот я думаю, что сегодня кинематограф, телевидение должны это нести не путем морализаторства, от которого всех, простите, тошнит, а путем мудрого и правильного включения наших национальных ценностей, которые одновременно являются и общечеловеческими, конечно, ценностями, вот в этот информационный поток и в наши воспитательные усилия.

Сегодня речь идет о создании общественного телевидения. Мы вначале с энтузиазмом восприняли эту идею, а потом призадумались. А призадумались вот почему: у нас чаще всего самые пронзительные голоса и самый большой крик раздаются со стороны тех, кто не представляет большинства. И на них власть реагирует с некоторым испугом — есть такая реакция. Но ведь это не большинство. А большинство, я вас уверяю, это те, которые сегодня соглашаются с тем, что я говорю. И вы знаете, это не просто самонадеянное заявление: оно основано на тщательнейшем изучении общественных настроений, которые Церковь проводит своими средствами и способами. Кстати, не только Церковь. Я хотел бы привести цифры фонда «Общественное мнение»: от 63% до 82% приветствуют участие Русской Православной Церкви в социальных и общественных программах — в зависимости от вопроса. На некоторые вопросы отвечает 63% как минимум, на некоторые — 82%. Это означает, что у людей есть потребность, в том числе, и в участии Церкви в общественно значимых проектах. Вот поэтому мне кажется, что и общественное телевидение должно отражать не количество децибел в этих общественных заявлениях, а реальное количество людей, которые связаны с той или иной позицией, и должно адекватно представлять разные точки зрения, в том числе и, несомненно, представлять тех людей, которые озабочены сегодня нравственным состоянием нашего общества.

И последнее, что я хотел бы сказать, — конечно, не последнее по значению, и благодарю Вас сердечно за то, что Вы сегодня подняли эту тему, — это тема «Демография». У нас есть несколько возможностей радикально изменить ситуацию. У нас в год рождается 1 млн 814 тыс. детей. Так было в 2011 году. И сделано абортов 1 млн. 230 тыс. Это по официальной статистике. Неофициальная статистика говорит о 3,5–4 млн абортов.

Сегодня общественное мнение склоняется к тому, что делать аборт или не делать аборт — это выбор самой женщины. Но ведь, даже уважая такой выбор, государство, которое озабочено состоянием демографии, должно подумать о том, что сделать для того, чтобы этот выбор в пользу аборта радикально сократился. Если мы сократим аборты в 2 раза, исходя из цифры 4 млн, то за 20 лет у нас будет 40 млн населения только по программе сокращения абортов. А если к этому добавить программу стимулирования семей, рождаемости?! Поэтому я благодарю Вас, что Вы сказали о том, что необходимо создавать социальные центры поддержки семьи совместно с приходами, с НКО, созданными религиозными организациями.

Но я бы еще сказал о том, что важно, чтобы на том же самом телевидении, в средствах массовой информации пропагандировалась деторождаемость, поддерживалась всячески, чтобы это был приоритет в нашей работе — и государства, и общественных институтов, и Церкви. И я хотел бы внести одно конкретное предложение. Может быть, имело бы смысл разработать программу поддержки многодетных семей для демографически депрессивных регионов? В некоторых регионах у нас рождаемость совершенно нормальная, но в некоторых абсолютно депрессивная демография. И вот, может быть, мы могли бы иметь такую программу, государственную программу, которая бы обеспечила адресную материальную поддержку многодетных семей? Не в общем, не на каком-то макроуровне, а вот чтобы каждый понимал, что вот это реальная поддержка будет осуществляться, помимо, конечно, того самого материнского капитала, который сейчас уже реализуется, но внимание к каждой многодетной семье было бы очень важным. И здесь так же, как и в плане поддержки женщин, отказывающихся от абортов, Церковь сегодня многое делает. Я знаю — и другие религиозные организации делают. Мы готовы были бы вместе с государством участвовать в реализации таких программ.

Я приветствую все то, что Вы сказали, и в отношении того, чтобы допустить НКО религиозных организаций к конкурсу на государственные заказы наравне с муниципальными и государственными учреждениями и чтобы уравнять вузы и школы, потому что мы действительно несем большую нагрузку. Я не люблю ссылаться ни на чей опыт, но хотел бы цифры привести: в секулярных демократических государствах, которые никогда никто не критикует за сращивание с Церковью или с другими религиозными организациями, существует вот какая материальная поддержка. (К сожалению, в моем распоряжении были несколько устаревшие цифры, но я не думаю, что-то радикально изменилось.) В США трем тысячам религиозных организаций, которые работают в социальной сфере, в год выплачивается более 2 млрд долларов. В Германии половина организаций, занятых в социальной работе, — это конфессиональные организации, объем финансирования — 20 млрд евро. Франция: 2 млн французских студентов учится в конфессиональных учебных заведениях, объем поддержки этих студентов со стороны государства — 1 млрд евро. Это порядок цифр. Может быть, сейчас кризис внесет какие-то изменения, но это свидетельствует о том, что это общепринятая политика государства — взаимодействовать с религиозными организациями, в том числе на тех направлениях социальных, которые архиважные для процветания и благополучия народа.

Я благодарю Вас еще раз, Владимир Владимирович. Может быть, говорил дольше, чем полагается, но у нас сегодня уникальный шанс сказать Вам все, что накипело на душе.

В. В. Путин поблагодарил Святейшего Патриарха за сказанное и подтвердил упомянутые факты более подробными статистическими данными: так, мониторинг показал, что 80% учителей и свыше 75% детей и их родителей считают новый школьный курс основ религиозной культуры интересным, полезным и удачным. Это оценка тех людей, которые приняли участие в этой работе.

В. В. Путин привел данные, свидетельствующие о том, как общество относится к деятельности религиозных организаций в различных сферах нашей жизни: 77% граждан России выступает за присутствие священников в Вооруженных силах; 84% — за участие религиозных организаций в сборе средств для нуждающихся; 73% — за создание церковных детских домов; более 80% — больниц и домов престарелых; 63% — за участие Церкви в создании молодежных клубов; 66% — за создание церковных общеобразовательных школ; 82% выступают за присутствие священников в местах лишения свободы и 71% выступает за создание православного телеканала.

Касаясь взаимодействия государства и религиозных организаций, В. В. Путин подчеркнул: мы должны уйти от примитивного понимания отделения Церкви от государства и, наоборот, должны вложить в это совершенно другой смысл — смысл сотрудничества.

Участники встречи поделились с председателем Правительства своими предложениями об участии религиозных организаций в жизни современной России, о тех проблемах, которые сегодня более всего волнуют верующих людей.

Митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий рассказал о том, что в минувшее воскресенье по благословению Святейшего Патриарха совершал литургию в Успенском соборе Московского Кремля:

Мы праздновали День новомучеников и исповедников российских, — сказал Владыка митрополит, — И об этом хочется сейчас особенно вспомнить: как мы теперь дорожим имеющейся у нас реальной религиозной свободой. За тот период, когда были Вы у власти в разных ипостасях, у нас в Московской области все, что Вы сейчас сказали в программе, уже воплощено в жизнь — и в отношении образования, и в отношении работы с военнослужащими, и социальной работы, и с молодежью. Нам есть, с чем сравнить. Мы до сих пор ни разу ничего не услышали от других кандидатов в их больших предвыборных программах о духовной жизни. Мне это напоминало, что к людям, относятся, извините, я грубо скажу, как к скоту, которому нужно стойло и пища. А что касается многочасовой встречи с Вами, то здесь мы слышали только о духовных программах. Мы можем сказать, что минувший период — это путинская эпоха, и мы дорожим ею, и мы не можем ее променять ни на какую другую, и поэтому мы молимся и желаем Вам успеха.

Подводя итог встречи, В. В. Путин сказал: Я хотел бы вернуться к тому, с чего начал. По сути все, что я говорил, начал с примитивного представления о суверенитете религиозных организаций, об отделении государства от Церкви, я говорил о том, что нам нужно понимать под независимостью Церкви и церковных организаций сотрудничество между государством и религиозными организациями. И по сути дела это просто обращение к вам за помощью. Мы много раз говорили об этом: у нас многоконфессиональное и многонациональное государство. Это отражается и в большом спектре религиозных предпочтений нашего населения. Вы сами избавили меня от того, чтобы какой-то акцент делать в сторону Русской Православной Церкви: здесь другие участники — не представители Русской Православной Церкви — говорили и о ее ведущей роли, говорили о том, что она является государствообразующей конфессией — так оно и есть. И прежде всего, конечно, я обращаюсь к Святейшему Патриарху, иерархам Русской Православной Церкви: мы должны наладить очень многостороннюю, глубокую, многовекторную и долгосрочную совместную работу. У нас есть полная свобода религиозной деятельности. Это касается и такой государствообразующей религии, как православие, православное христианство. Это касается ислама, это касается буддизма, это касается иудаизма, эта свобода распространяется на всех. И если где-то и кто-то сталкивается с проявлениями черствости, излишнего администрирования или даже мздоимства, то вы, думаю, прекрасно все понимаете. Это связано не с проблемами в отношении какой-то конкретной религии, а с общими проблемами страны, и наша совместная работа на морально-этическом направлении по поддержке семьи, по поддержке государства нашего, государственности, моральных, этических ценностей как раз и нацелена на то, чтобы избавляться от этих проблем общества, потому что, как я писал в одной из статей — только репрессивными мерами избавиться от коррупции невозможно. Для этого нужно воспитание, нужна работа СМИ, нужно внедрение этических норм в сознание каждого нашего гражданина. И тогда наше государство будет действительно сильным, дееспособным, эффективным — такой страной, которой люди будут гордиться и будут все делать для ее укрепления и развития.

Святейший Патриарх сердечно поблагодарил Владимира Владимировича за возможность встретиться и подчеркнул, что встреча была не парадной, не протокольной, а деловой. Это дало возможность обменяться мыслями, почувствовать и осознать очень высокий уровень согласия по основным вопросам развития духовной, нравственной, культурной, образовательной и прочих важнейших жизненных сфер нашего государства. От лица всех участников встречи Святейший Патриарх пожелал В. В. Путину помощи Божией, доброго здоровья, крепости сил и, по традиции Православной Церкви, многия и благия лета.