О добродетели в добродетели

(Мк. 13, 1-8)
(2 Пет. 1, 1-10)

Святый Апостол Петр пишет: «покажите в вере вашей добродетель, в добродетели рассудительность, в рассудительности воздержание, в воздержании терпение, в терпении благочестие, в благочестии братолюбие, в братолюбии любовь».

В вере должна быть видна добродетель. Потому что, как и Апостол Иаков писал, «вера, если не имеет дел, мертва сама по себе» (Иак. 2, 17). Вера и видна только «из дел» (Иак. 2, 18), и больше никак.

Но и в добродетели должна быть видна рассудительность. Не все для всех является добром. Иногда надо промолчать, иногда сказать, иногда — дать, иногда — отнять. Иногда надо с человеком «даже и не есть вместе» (1 Кор. 5, 11), а иногда и нарушить пост ради совместной трапезы. Кого-то надо впустить в дом, а о ком-то сказано: «того не принимайте в дом и не приветствуйте его» (2 Ин. 10). Так, прежде, чем делать то, что тебе кажется добрым и полезным, надо рассудить, а является ли оно на самом деле таковым.

А в рассудительности мы должны показать воздержание. Потому что иное — рассудительность, на основании Слова Божия и церковного опыта. А иное — лукавое мудрование, на основании скрытых страстей. Например, пост может быть нарушен по любви, а может и по чревоугодию, которое только и ищет благовидного предлога.

В воздержании должно быть видно терпение. Терпение вообще делает осязательной и существенной любую добродетель. Терпение дает всему как бы плоть и кровь, и твердое место во времени. Ибо сказано, что спасется только претерпевший «до конца» (Мф. 10, 22).

В терпении непременно должно быть благочестие. Терпение спасительно не само по себе, а только ради Господа, ради вечной жизни. Потому что можно терпеть и ради гордости, и ради тщеславия, чтобы выставить свою силу, прославиться своими подвигами.

А благочестие невозможно без братолюбия. Ужасно то «благочестие», которое мыслит себя только в неукоснительном выполнении обрядов и уставов, и сразу взрывается ненавистью к живому человеку, который вольно или невольно нарушит наш распорядок жизни. А вот в братолюбии должна быть видна любовь, которая «не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла» (1 Кор. 13, 5). Потому что любовь к брату может быть и по пристрастию к нему, и потому, что он в чем-то полезен, или потому, что он любит нас.

Так, все должно быть во всем. Потому что каждое, взятое само по себе, зачастую выглядит плоским, карикатурным. А иногда даже страшным, как, например, образцовое послушание дочери Иродиады (Мф. 14).

К тому же, всякая добродетель, взятая в отрыве от других, может быть даже маской диавола. Говоря о последних временах, Господь предостерегает: «берегитесь, чтобы кто не прельстил вас», потому что «многие придут под именем Моим, и будут говорить, что это Я». Придут как бы в маске той или иной добродетели. Иной — уж такой правоверный, но только в душе, а не в делах. Иной — весь добродетель, безо всякой рассудительности, а иной — весь лукавая рассудительность, умеющая все повернуть на любой вкус. Иной — весь воздержание, на удивление, выше всякой меры. Иной — такой братолюбивый, что всех обольстит, всех заставит даром работать на себя. А иной — весь кажущаяся любовь, безразличная к добру и злу, не останавливающая зло, не встающая грудью на защиту слабого, безразличная и к истине, и к вере.

Так что рабу Божьему надо заботиться, чтобы в нем было все, и одно видно было в другом, и другое в третьем, и так все во всем. И предела себе тоже не ставить. Потому что не только в том случае, «если это в вас есть», но и если это постоянно «умножается», только тогда вы «не останетесь без успеха и плода в познании Господа нашего Иисуса Христа».

© 2001—2017 Московская Епархия Русской Православной Церкви
119435, Москва, Новодевичий проезд, 1/1
(499) 246-08-81 (обращаем внимание на необходимость набора кода 499 перед номером)